Илья Клишин. Побег из курятника.

Это интервью могло бы не состояться вовсе, если бы не счастливая случайность. Популярный блогер и хипстер Илья Клишин, кажется, живет во всех часовых поясах разом, никогда не отдыхает и уже имеет личный пресс-центр с офисом на «Красном октябре». Несмотря на это, я безрезультатно провел неделю, круглосуточно слушая «By This River» на другом конце провода — Илья всегда в деле: пишет в молескин, блог, фейсбук или твиттер, дает интервью на «Дожде», организовывает митинги или обсуждает судьбу страны со своим партнером Романом Федосеевым.

Я неожиданно встречаю Илью на выходе из метро Выхино, обвешанного коробками из «IKEA» и помогаю добраться до его съемной квартиры. Он в привычном образе провинциала, розовощекого и с негаснущим пламенем свободы в глазах. Чтобы снизить барьер социального неравенства и расположить респондента к себе, начинаю со сленга «бандерлогов».

И.Г.: Это что «бабушкин вариант»? А я думал, ты живешь в лофте. 

И.К.: Знаешь, да. Зато всего 22 в месяц и 10 минут до метро. Бля, здесь бардак — мы с Ромой недавно разъебали диван и сломали нож. Вот, смотри!

И.Г.: Люблю такое. Это постмодерн?

И.К.: Именно! Постмодерн пиздат, сам люблю. Но в некоторые моменты действительно нужна патетика. Когда, например, убивают людей.

Илья хмурится, и мне на мгновение кажется, что огонь свободы в глазах сменяется страхом и отчаянием. Блогер жестом приглашает меня в свой личный бар. В этом особом месте побывала почти вся медиа-богема страны — от Ивана Колпакова и братьев Дзядко до Ашота Габрелянова и Божены Рынски. На этой кухне пили, падали под стол, ебались, рожали детей и делали аборты.

И.Г.: Слушай, а ведь вы с Ромой, получается, второй по значимости тандем в стране? Каково это?

И.К. (смеется): На самом деле, мы уже очень давно как первый. Посуди сам, нас взяли в «Openspace», я хожу на «Дождь» как к себе домой, и про меня все время пишут эти ребята из твиттера с рисованными юзерпиками. Приятно смотреть на то, как слово сказанное или написанное мной может как спичка зажечь тысячи и миллионы людей. Кстати, это не совсем тандем, если понимаешь. Я — это Шерлок Холмс, а Федосеев — это дурачок Ватсон. 

И.Г.: Я видел твое интервью на «Дожде». Ты держался молодцом. Как думаешь, почему позвали именно тебя?

И.К.: Спасибо, я знаю. Тут все весьма очевидно. Просто ситуация в том, что нет какого-то единого лидера у этого движения, нет единого организационного центра, кроме меня.

И.Г.: Какое у тебя, кстати, мнение об этой «Пермской школе»?

И.К.: Есть мнение Кашина, которого я безусловно уважаю, но и он может ошибаться. Я не удивлюсь, если теперь, когда «Эпик Хиро» наступил им на хвост, кремлевские кукловоды сменят клоунам ТЗ.

И.Г. (смеется): Да ладно?! Кашин? Да хуй с Кашиным, чувак пожил, пусть теперь отдохнет. (Смеются оба.) Я заметил, что ты сейчас отлично смотришься в образе толстокожего деревенщины. Чья это была идея — твоя или Ромы?

И.К.: Вообще, это инициатива Навального. Помню, как он подошел ко мне в «Жан-Жаке» и предложил это. Тогда я не смог ему отказать. Плюс, я провел детство и юность в деревне недалеко от поселка Строитель. Видел как прозябает село, гулял по рабочим кварталам. Люблю кичиться своим простонародным происхождением и всегда так делаю. А с Ромой у нас изначально была другая идея — создать тандем на основе трансгендерной пары. Это просто идеальный хипстер-маркер, понимаешь? Ты же видел этот клип про «дикхедов»? Так вот, я должен был стать ледибоем, но слегка не потянул фактурно. 

И.Г.: И все-таки, когда все закончится, чем ты будешь заниматься? Останешься в этой клоаке медиа или как Навальный пойдешь дальше?

И.К.: Идей очень много. Например, я бы хотел стать диджеем или снять артхаус фильм. У меня есть отличная задумка кино про больных СПИДом подростков, ебущихся прямо в хосписе.

Илья сильно хмелеет и врубает на айфоне свой любимый трек про гей-бар. Продолжать разговор становится невозможно. Уличив момент, когда Клишин скрывается в санузле, чтобы переодеться, я уебываю из этого курятника.